Добрыня Никитич и Настасья Микулична

Как не солнышко над градом Киевом
Восходило выше облака ходячего,
Не Днепра-реке из берегов крутых
Выступала, разливалася –
Выходили-выступали стар и млад
Посмотреть на ту поездку богатырскую:
Снаряжались в поле, собиралися
Два могучих русских богатыря:
Молодой Добрынюшка Никитич млад
Да матёрый, старый Илья Муромец.

Что ясён сокол удал Добрынюшка:
Погубил-побил он змеище Горынчище;
Илья Муромец того удалее:
Погубил-побил он Соловья разбойника;
А и нет обоим равных на суше,
Нет обоим супротивников и на море.
Как подъехали к лугам ко Леванидовым,
Ко тому кресту ко Леванидову,
На конях тут три раза обнялися,
Три раза поцеловалися,
Золочёными крестами побраталися,
Стали звать друг дружку братьями крестовыми.

И поехали могучие богатыри,
Два крестовых братца да названных,
По чисту полю дорожкою пробойною;
Ездят вместе по чисту полю,
Ездят через горушки высокие,
Ездят через речушки глубокие,
Ездят по лесам непроходимым;
День проездили, другой и третий день,
А и нет им супротивника в чистом поле,
Нет поборника по берегам крутым,
Нет повольника да во темных лесах.

Наезжают тут они бродучий след,
Ископыть да лошадиную:
Вся земля изрыта, проворочена,
Полны рытвины-колодцы ключевой воды.
Говорит Добрыне старый Илья Муромец:
– Молодой ты братец мой Добрынюшка!
Видно, ископыть-то богатырская.
Да охота хоть с богатырем посъехаться,
Не охота в сторону сворачивать:
Путь мой все вперед лежит, ко Святым Горам.
Поезжай-ка ты один вослед богатырю,
А во Киеве уже со тобою свидимся.

аспростилися богатыри, разъехались:
Старый едет дале ко Святым Горам,
Млад Добрыня – ископытью лошадиною.
Едет день Добрынюшка, другой и третий день,
Нагоняет во чистом поле богатыря.
А сидит богатырь на добром коне,
А сидит еще да в платьях женских.

Говорит себе Добрынюшка Никитич млад:
– То ведь не богатырь на коне сидит,
А сидит девица, либо женщина, –
Поленица, знать, удалая!

Разъезжается Добрыня на богатыря;
Как ударил палицей булатною
Поленицу в буйну голову –
Усидела поленица, не сворохнется,
И назад-то на Добрыню не оглянется.
На коне своем Добрыня приужахнется,
Отъезжает прочь Добрыня от богатыря.
А стоит в чистом поле могучий дуб,
Сырой дуб в объем во человеческий.

Наезжал Добрынюшка на сырой дуб,
Испытати силу богатырскую;
Как ударил палицей во сырой дуб –
Расщепил весь сырой дуб по ластиньям,
Сам проговорил да таковы слова:
– Видно, сила у Добрынюшки по-прежнему,
Видно смелость у Добрыни не по-прежнему.

Возвращается Добрынюшка Никитич млад,
Нагоняет поленицу он удалую;
Как ударил поленицу в буйну голову –
Усидела поленица, не сворохнется,
И назад-то на Добрыню не оглянется.

На коне своем Добрыня приужахнется,
Отъезжает прочь от поленицы от удалой:
– Смелость у Добрынюшки по-прежнему!
Видно, сила у Добрыни не по-прежнему!

А стоит в чистом поле могучий дуб
Сырой дуб да в два объема человеческих.
Наезжал опять Добрынюшка на сырой дуб,
Как ударил палицей во сырой дуб –
Расщепил весь сырой дуб по ластиньям:
– Видно, сила у Добрынюшки по-прежнему,
Видно, смелость у Добрыни не по-прежнему.

Разгонял Добрынюшка добра коня,
Наезжал на поленицу в третий раз,
Да ударил поленицу в буйну голову.

На коне тут поленица сворохнулася,
На Добрыню поленица оглянулася,
Говорит сама да таковы слова:
– Я-то думала, комарики покусывают,
Ан то русские богатыри пощёлкивают!

И хватила за желты кудри Добрынюшку,
Сдёрнула Добрынюшку с коня долой,
И спустила во глубок мешок во кожаный.
Как повез их было её добрый конь
По раздольицу да по чисту полю,
Говорит ей добрый конь, повещился:
– Ай же ты, хозяюшка любимая,
Молода Настасья дочь Микулична!
Не могу везти я двух богатырей:
Силой-то богатырь супротив тебя,
Смелостью богатырь да вдвоём тебя.

Вынимала тут Настасья дочь Микулична
Из мешка из кожанца богатыря,
Говорит сама да таковы слова:
– Если стар богатырь – голову срублю,
Если млад богатырь – во полон возьму,
Если мне в любовь придет – замуж пойду,
Не прилюбится – в ладонь складу, другой прижму,
Сделаю богатыря во овсяный блин.

Как взглянула на млада Дюбрынюшку,
Прилюбился ей Добрынюшка, понравился:
– Здравствуй, душенька, молоденький Добрынюшка!

Говорил на то Добрыня, спрашивал:
– Ай же, поленица ты удалая!
Ты почем узнала молода Добрынюшку?
Сам тебя не знаю, не видал досель.

– А бывала я во стольном Киеве,
Там видала молода Добрынюшку,
А Добрыне негде увидать меня.
Дочка я Микулы Селянинова,
Молода Настасья дочь Микулична,
А поехала во чисто поле поляковать,
Поискать себе да супротивничка.
Как возьмешь меня, Добрынюшка, во замужество,
Отпущу тебя, Добрыня, я во живости;
Не возьмешь меня – в ладонь складу, другой прижму,
Сделаю тебя в овсяный блин!

– Ах ты, молода Настасья дочь Микулична!
Ты спусти меня, Добрыню, да во живости,
Сделаю с тобой я заповедь великую
И приму с тобой да по злату венцу.

Сделали тут заповедь великую,
И поехали ко стольну граду Киеву.
Как приехали во стольный Киев град,
Бил челом Добрыня родной матушке,
Той честной вдове Афимье Александровне.
Выпросил прощеньице-благословеньице,
Заводил почестен пир на всех богатырей.
На своих на братьицев названых,
Не позвал на пир лишь братца меньшего,
Пересмешника Алёшеньку Поповича,
Принимал с Настасьей по злату венцу,
Стал с Настасьей век коротати.

Тут ли им и счастье и венец,
И старинушке моей конец.

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.