Илья Муромец и Идолище

Не тычинушка в чистом поле шатается –
На добром коне несется-подвигается
Матерой, удалой добрый молодец,
Старый Илья Муромец да сын Иванович,
Ищет – не отыщет супротивничка;
А идет навстречу добру молодцу
Старая калика перехожая;
Не идет каличище – шатается,
Костылем-клюкою подпирается,
Под каликой Мать Земля да подгибается.

Волосом бела калика, бородой седа,
Гуня на каличище во тридцать пуд,
Шляпа на каличище во девять пуд,
А клюка горбатая в косу сажень,
Весом-то сама во сорок пуд.
Увидал Илья великое каличище,
Разгорелось сердце богатырское,
Напущался на калику он с чиста поля
Поотведать силы богатырской.

оворит ему калика перехожая:
– А не честь же, не хвала богатырю
Напущаться на калику перехожую.
Свет ты, государь мой Илья Муромец!
Не узнал ты, видно, старое каличище?
Я ведь сильное, могучее Иванище:
В Муроме учились вместе грамоте.

Говорит калике Илья Муромец:
– Ай ты, сильное, могучее Иванище!
Ты отколь идешь, куда бредешь,
Свой каличий путь куда держишь?

– Я иду от стольного от Киева,
А бреду на Ерусолим град,
Господу ли Богу помолитися,
Во Ердани ли во реченьке купатися,
В кипарисном деревце сушитися,
Ко Господнему ко гробу приложитися.

– Ты скажи-ка мне, могучее Иванище,
Все ль у нас во Киеве по-старому,
Все ль у нас во стольном по-прежнему?

– Свет ты, государь мой Илья Муромец!
Как во Киеве-то не по-старому,
Как во стольном-то не по-прежнему:
Как наехало Идолище великое
Со своею силушкой поганою,
Киев град на много верст обставило,
А у князя солнышка Владимира
Не случилось дома сильных богатырей:
Во чисто поле разъехались поляковать;
Были двое лишь: Алеша сын Леонтьевич
Да еще молоденький Добрынюшка –
Хоть и смел Алешка, не удал ведь он:
Не посмел Алешка ехать во чисто поле
Супротив той силушки поганой,
Супротив Идолища великого;
А Добрыня – как вернулся со чиста поля
С поленицею Настасьей Микуличной,
Да как принял с нею по злату венцу –
Ничего он на белом свете не ведает,
С молодой женою век коротает.
Как же тут не убояться князю солнышку?
Выходил он к Идолищу великому,
Выходил со низкими поклонами,
Со подарочками драгоценными,
Звал к себе в палаты белокаменны,
Хлебца-соли у себя покушати
Да калачиков крупитчатых порушати.
И зашло Идолище великое
В княженецкие палаты белокаменны
И садилось за столы дубовые,
Ко княгине ко Апраксии лицом сидит,
К самому ко князю солнышку хребтом сидит,
По быку по целому да выти есть,
По котлу по целому да пива пьет.
Сам сидит, над князем похваляется:
– Как святые образа-то все поколоты,
Во черной грязи да все потоптаны,
Во церквах во Божиих кони кормятся…

– Что же ты, могучее Иванище,
Не очистил града Киева,
Не убил поганого Идолища?

– Ах ты, свет мой, государь да Илья Муромец!
Век такого вора я не видывал,
Слыхом про такого вора да не слыхивал:
В долину две сажени печатных,
В ширину сажень печатная;
Меж глазами пяда мерная,
Меж ноздрями калена стрела,
Головище что лоханище,
А глазища что пивная чашища.

Устрашился я Идолища великого,
Не посмел идти я на поганое.
– Ай ты, сильное, могучее Иванище!
Силы у тебя есть в два меня,
Смелости-удачи нет и в пол-меня.
Разболакивай-ка гуню стариковскую,
Разувай-ка лапотки-обтопточки,
Подавай-ка шляпоньку пуховую,
Клюшку-волжанку горбатую во сорок пуд;
Сокручусь каликой перехожею:
Не узнало бы Идолище поганое
Добра молодца да Илью Муромца.

Пораздумалось могучее Иванище,
Пораздумалось да порасплакалось:
– Ах ты, свет мой, государь да Илья Муромец!
Как не ты просил бы платьицев каличих,
Да не отдал бы я платьицев каличих:
Вплетено в мои во лапотки-обтопточки
По драгому камню самоцветному,
Да не для-ради красы-басы угожества,
Ради темных ноченек осенних;
С чести не отдать тебе – ты не с чести возьмешь,
Не с чести возьмешь, еще и бок набьешь.
Разболакивал он гуню стариковскую,
Разувал он лапотки-обтопточки,
Скидывал он шляпоньку пуховую,
Клюшку-волжанку горбатую в землю воткнул –
И ушла клюка до самой до коковочки.

Сокрутился Илья Муромец каликою,
Говорит сам таковы слова:
– Надевай-ка на себя, Иванище,
Платьице мое ты богатырское,
Обувай-ка башмачки мои сафьянные,
Да садись-ка на коня на богатырского.
На условном на местечке обождешь меня.
Как разделаюсь с поганым – отыщу тебя.

И сажал его он на добра коня,
Во двенадцать во седёлышек заседлывал,
Во двенадцать во подпружков да подтягивал.
Как поехал по чисту полю Иванище,
Без ума несется на коне, без памяти,
Рад бы выпасть из седла – да не можно.

А Илья со Матушки Сырой Земли
Клюшку-волжанку горбатую повыдернул,
Стал с горы да на гору поскакивать,
Стал с холма да на холм перепрядывать,
Скоро скажется, да тихо сдеется…
Приходил Илья во стольный Киев град,
Подходил к палатам княженецким,
Становился под окошечко косящато,
Закричал да зычным голосом:
– Уж ты гой еси, Владимир стольно-киевский!
Сотвори-ка ты калике перехожей
Милостыню золоту гривну
Для-ради Христа Царя небесного,
Ради пресвятой Богородицы!

От того ли да от крику богатырского
Белокаменны палаты зашаталися,
Из оконниц стеклышки посыпались,
На столах напитки расплескалися,
За столом князья да бояре припадали,
У Идолища сердечко приужахнулось;
Бросилось поганое по плечь в окно,
Говорит само князю Владимиру:
– Голосастые калики на Руси у вас!
Позови-ка ты калику во высок терём.

Выходил Владимир на крыльцо переднее,
Говорил калике перехожей:
– Ай же ты, калика перехожая,
Перехожая сума ты перемётная!
Ты поди-ка во высок терём.

Проходил калика во высок терём,
На крыльцо зашёл – крыльцо заскрипнуло,
По мостам идет – мосты погнулися,
Заходил во гридню во столовую,
Клал тут крест да по-писанному,
Вел поклоны по-учёному,
Князя со княгинею поздравствовал,
Одному Идолищу челом не бил.

Говорит Идолище поганое:
– Ай же ты, калика перехожая,
Перехожая сума ты перемётная!
Ты по платьицам идешь хоть старчищем,
По походочке ты добрый молодец:
По шагам твоим весь терем ходуном ходит.
Ты коей земли, старик, коей орды?

– Я, старик, из славного из Мурома,
А хожу каликой по святой Руси.
– Если ты из славного из Мурома,
Если ходишь по святой Руси,
То видал и Илью Муромца богатыря.
Ну, каков собой, велик ли ростом он?

Говорит калика перехожая:
– Не огромный богатырь наш Илья Муромец;
Хошь узнать его, так на меня гляди:
Ладятся у нас с ним платья цветные,
Возрастом да волосом он ровня мне.

– А помногу ль ест ваш Илья Муромец,
А помногу ль пьет он зелена вина?
– Ест и пьет Илья во славу Божию,
Съест калачиков – по другом душа горит,
Скушает другой – и сыт с того.
Выпьет чарку – по другой душа горит,
Скушает другую – и доволен с той.

– Что же он за богатырь такой!
Был бы здесь ваш Илья Муромец,
На ладонь бы посадил его, другой прижал,
Меж ладонями мокро бы лишь повыжалось;
Взял бы да и дунул во чисто поле!
Я как стану хлеба-выти есть –
Съем по три печи печеных,
Да во щах схлебаю по быку по русскому,
Закушу лебёдушкою белою;
Пить как стану зелена вина –
Выпью духом три ведра да мерных.

Говорит калика перехожая:
– И у князя нашего Владимира
Было старое конебище-объедище,
Много ело – только треснуло,
Было старое коровище-обжорище,
Много пило – только лопнуло.
Тоже будет и тебе, поганому.

Таково слово ему за гнев пало,
Со стола схватило ножище-кинжалище
Да бросает во калику перехожую,
Во матёрого Илью во Муромца.
Был же тут Илья на ножки повёрток,
Скоро он от ножика отскакивал,
Клюшкой ножик от себя отваживал,
Пролетело мимо ножище-кинжалище,
Угодило в дверь дубовую;
Выскочила дверь да с ободвериной,
Улетела во чисто поле,
Там двенадцать ли татаровей поганых
Замертво убила, остальных поранила.

Проклинают тут татаровья Идолище:
– Будь ты трое проклято, поганое!
А Илья стоит да усмехается:
– Мне родитель-батюшка наказывал:
Ты скорей долги свои уплачивай,
Лучше во другой тебе поверят, дитятко.
Как захватит шляпу стариковскую,
Да махнет в Идолище великое –
Попадал ему во буйну голову,
Повалилося поганое, захамкало.

Говорит Ильюша таковы слова:
– А не честь же, не хвала мне молодецкая
Окровавити палаты княженецкие,
Выведу его я на крылечико.

Брал Идолище он за желты кудри,
За желты кудри да за белы руки,
Выводил с палат да на крылечико,
Говорил сам таковы слова:
– А не честь же, не хвала мне молодецкая
Окровавити крылечко княженецкое,
Выведу его я на широкий двор.

Выводил его он на широкий двор:
– А не честь же, не хвала мне молодецкая
Окровавити да княженецкий двор,
Выведу его я во чисто поле.
Выводил его он во чисто поле,
Захватил поганого тут за ноги,
Начал им по силушке помахивать,
Сам, помахивая, приговаривать:
– Сторонитесь, люди православные!
Не попасть бы вам под махи под татарские,
Как оружье-то мне, братцы, по плечу пришло.
Бьет поганых он, охаживает три часа,
Не оставит окаянных и на семена.

Вынимал тут славный Святогоров меч,
По плеч голову срубил Идолищу.
Подходил Владимир, низко кланялся:
– Гой ты, батюшка наш, старый Илья Муромец!
Чем тебя пожаловать, учевствовать,
Что очистил от неверных Киев град,
Что избавил нас от полона великого?

Отвечает старый Илья Муромец:
– Что мне надобно, калике перехожей?
На приходе гостя не учевствовал,
На походе гостя не учевствуешь.

Подходил тут и Алёшенька Попович млад,
Говорил Илье да таковы слова:
– Ай ты, старый Илья Муромец Иванович!
У кого ты отнял богатырский меч?
Где набрался силы, чтоб с земли поднять?

Разсказал Илья, как Святогор, кончаючись,
Завещал ему свой богатырский меч,
Как могучим духом на него дохнул,
Как с того в нем силы втрое прибыло,
И приподнял он с земли великий меч.
Поклонился и Алёшенька тут старому.
– Исполать тебе, могучему богатырю!
Ты прости-ка мне, забудь те речи глупые!
Ты прими-ка и меня теперь, Алёшеньку,
Во свои во братья во крестовые!

Принял старый смелого Алёшеньку
Во свои во братья во крестовые,
Сам назад во чисто поле ворочался
К сильному, могучему Иванищу.
На Иванище-то платье попритаскано,
Попритаскано да попритерзано
От добра коня от богатырского.
Снял Илья Иванище с добра коня,
Разболакивает гуну стариковскую,
Разувает лапотки-обтопточки,
Надевает платье богатырское,
Сам садится на добра коня,
Со каличищем Иванищем прощается:
– А теперь прощай, могучее Иванище!
Впредь, смотри, ты больше так не делай-ка,
Выручай крещёных от поганых.

Только и брало-то Киев град,
А вся честь и слава Илье Муромцу.

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.