Исцеление Ильи Муромца

Ой вы, люди мои, люди добрые,
Люди добрые, соседи ближние!
Вы придите-ка посидеть ко мне,
Вы скажите-ка мне про старое,
Про старое да про бывалое,
Про того Илью Муромца.
В старину было в стародавнюю,
Когда князь Владимир венец держал,
Во большом селе Карачарове,
Жил крестьянин Иван Тимофеевич;
У того крестьянина изо всех детей
Было детище одно любимое,
Илья Муромец да сын Иванович.

Как сидел он сиднем ровно тридцать лет,
Тридцать лет не имел ни рук, ни ног,
На печи ли яму под собой протёр.
День и ночь он Богу молится,
Всполошится только, опомнится,
Как заслышит вести от странников
Про того Соловья разбойника,
Что дорогу залегла Киев град;
Станет спрашивать о нем, выведывать.

– Что тебе до разбойника, дитятко?
Говорит государь его батюшка.
Ничего от на то не ответствует,
Самому же все и во сне и в явь
Соловей разбойник представляется –
И молиться окоянный не дает ему!

Приходило время летнее,
Время стадное, дни сенокосные,
Уходил государь его батюшка
С родителем его со матушкой,
Да со всем семейством любимым
На работушку на ту крестьянскую,
Очищать от дубов-колодьев луг, –
Оставался дома один Илья.

Идут мимо тут старцы незнакомые,
Нищая братия, калики перехожие,
Становились под окошечко косящатое,
Говорили Илье таковы слова:
– Ай же ты, Илья Муромец, крестьянский сын!
Вставай-ка на резвые ноги,
Отворяй-ка ворота широкие,
Впускай-ка калик во храмину;
Подавай-ка каликам напиться.

Ответ держит каликам Илья Муромец:
– Ай же вы, калики перехожие!
Рад бы вас впустить во храмину,
Рад бы вам подать напиться,
Да вот сиднем сижу уж тридцать лет,
Тридцать лет не имею ни рук, ни ног.

Говорят калики перехожие:
– Ай же ты, Илья, вставай-ка сам!
Илья Муромец сидит, силу пробует:
Тронет правую ногу – поднимается,
Тронет левую – и та поднимается.
Вставал Илья на резвы ноги,
Отворял ворота широкие,
Впускал калик во храмину;
Взял тогда братину в полтора ведра,
Опускался в подвалы глубокие
Наливал братину пивом крепким,
Подносил каликам перехожим.

Отпивали калики перехожие,
Подавали назад Илье Муромцу:
– А испей-ка, Илья, ты после нас.

Принимал от калик Илья Муромец,
Испивал братину за единый дух –
Только пиво то и видели.
У Ильюши сердце разгорелось,
Тело белое да распотелось,
И заговорят калики перехожие:
– Что теперь ты чуешь в себе, Илья?

Бьет челом Илья, калик поздравствовал:
– Чую здравие в себе великое.
Говорят калики перехожие:
– А подай-ка ты нам еще испить.
Взял Илья братину больше прежнего,
Опускался в подвалы ниже прежнего,
Наливал братину пивом крепче прежнего,
Подносил каликам перехожим.

Отпивали калики перехожие,
Подавали назад Илье Муромцу:
– А испей-ка еще ты после нас.
Испивал он братину за единый дух –
Только пиво то и видели.

И заговорят калики перехожие:
– Что теперь ты чуешь в себе, Илья?
– Слышу силушку в себе великую:
Кабы столб был от земли до небушка,
Во столбу утверждено золото кольцо –
За кольцо бы взял, перевернул землю.

Говорят калики промежь себя:
– Много силушки дано Илье!
Не снесет его Мать Сыра Земля.
Надо будет поубавить ему силушки.
Говорят калики Илье Муромцу:
– А подай-ка ты нам еще испить.

Взял Илья братину больше прежнего,
Опускался в подвалы ниже прежнего,
Наливал братину пивом крепче прежнего,
Подносил каликам перехожим.
Отпивали калики перехожие,
Подавали назад Илье Муромцу:
– А испей-ка еще ты после нас.
Испивал он братину за единый дух –
Только пиво то и видели.

И возговорят калики перехожие:
– Много-ль чуешь еще в себе силушки?
– Да убавилось будто на половинушку.
– А и будет с тебя этой силушки.
Будешь ты, Илья, велик богатырь,
На бою тебе смерть не написана;
Ты постой-ка за веру христианскую,
Бейся-ратись с силой неверною,
С богатырями сильными, могучими
Да со всею поленицей удалой;
Не ходи только драться-ратиться
С могучим Святогором-богатырем:
Через силу носит его Земля;
Не бейся и с родом Микулиным:
Его любит Матушка Сыра Земля;
Не ходи еще на Вольгу Всеславьича:
Он не силой возьмет, так хитростью-мудростью.
А теперь доставай-ка себе коня,
Коня доброго, коня богатырского,
Выходи во раздолье чисто поле:
Как услышишь заржучись жеребчика, –
Что запросит крестьянин за жеребчика,
Хоть запросит целых пятьсот рублей,
Ты давай за него пятьсот рублей,
Станови его в сруб на три месяца,
Белоярой пшеной его откармливай,
Ключевой водой его отпаивай,
А пройдет тому времени три месяца –
Ты по три ночи в саду его поваживай,
В трех росах его во утренних выкатывай,
Подводи тыну ко высокому:
Станет конь тут поиграть, поплясывать,
Головою повертывать, потряхивать,
В лошадиные ноздри пофыркивать,
Через тын взад-вперед перескакивать –
Ты седлай тогда добра коня,
Полагай на него доспехи крепкие,
Поезжай на нем во чисто поле,
Повезет он тебя по святой Руси,
И богатырем сильным, святорусским
Ты по всей святой Руси прославишься.

Тут калики ушли, потерялись,
И пошел Илья к родителям,
За три поприща от дому на займище,
На работушку на ту крестьянскую,
От дубья-колодья очистить паль.
От работы от той поумаявшись,
Его родные отдыхают – спят.

Взял Илья топор во белы ручки,
Начал чистить пожню-займище:
Все дубьё-колодьё повырубил,
Развалил все займище великое
И топор под корень в пень воткнул –
Не начистили семейством всем в три дня,
Сколько он начистил в три часа.

Как встали со сна родители,
Удивлялись они, испугались:
– Что за чудо такое подеялось?
Кто сработал за нас работушку?
Подходил к ним Илья Муромец,
Рассказал про калик перехожих,
Как поил он их пивом крепким,
Как давали и они ему испить,
Как почуял он здравие великое,
Получил великую силушку.

И пошел Илья во чисто поле,
Услыхал заржучись жеребчика.
Как ведет мужик жеребчика,
Жеребчика косматого, шелудивого.
Не рядился Илья, купил жеребчика,
Становил его в сруб на три месяца,
Белояровой пшеной его откармливал,
Ключевой водой его отпаивал;
А прошло времени тому три месяца –
Стал по три ночи в саду его поваживать,
В трех росах его во утренних выкатывать,
Подводил ко тыну ко высокому;
Стал жеребчик поигрывать, поплясывать,
Головою повертывать, потряхивать,
В лошадиные ноздри пофыркивать,
Через тын взад-вперед перескакивать.
Оседлал, зауздал его Илья,
Полагал на него доспехи крепкие,
Говорил сам таковы слова:
– Ай ты, славный мой, богатырский конь!
Послужи-ка мне верою-правдою!

Обкольчужился Илья, облатился,
Стал пытать мечи булатные;
Как сожмет в кулак рукоять меча –
Сокрушится рукоять, рассыплется;
Кинул бабам мечи он лучину драть,
Сам берет три полосы булатные,
В каждой полосе-то по три пуда,
Три стрелы из полос себе выковал,
Закалил во утробе Мать-Сырой Земли,
Положил их во глубокий колчан,
Положил во налучник свой тугой лук,
Брал с собой копье долгомерное,
Брал еще и палицу булатную.

Как не сырой дуб к земле клонится,
Не листочки по земле расстилаются –
Расстилается сын перед батюшкой,
Себе просить благословеньица
Да на веки нерушимое:
– Гой еси ты, родимый, милый батюшка!
Уж ты дай-ка мне благословеньице:
Я поеду во славный стольный Киев град,
Заложиться за князя за Владимира,
Послужить ему верою-правдою,
Постоять за веру христианскую.

Говорит старый Иван Тимофеевич:
– Гой ты, свет мой, чадо порождённое!
Я на добрые дела благословлю тебя,
На худые дела благословенья нет.
Как поедешь ты путем-дорогою,
Не помысли злом на татарина,
Не убей в чистом поле христианина.

Поклонился Илья отцу до земли,
Заходил еще за Оку-реку
Ко тому Миколе Заручевскому,
Отслужил обедню запрестольную,
Становил свечу в двадцать-пять рублей,
Посулил вперед в пятьдесят рублей,
Сам давал заветы великие:
В Киев град проехать в полтора часа,
Меж обедней ранней и утренней,
Поспевать ко столу княжескому,
Путь держать дорожкой прямоезжей,
Не натягивать туга лука,
Не накладывать каленой стрелы,
Не кровавить копья долгомерного,
Не кровавить и палицы булатной.

На прощанье еще в ладонку
Взял земельки родной малу горсточку,
На прощанье пустил по Оке-реке
Ржаного хлебушка корочку,
Сам Оке-реке приговаривал:
– А спасибо-ж тебе, матушка Ока-река,
Что поила, кормила Илью Муромца.
Еще видели – сел на коня Илья,
А не видели – куда поездку дал.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.