Микула Селянинович

– Ой вы, люди мои, люди добрые!
Я скажу вам старину стародавнюю:
– В стольном городе было во Киеве
Народился млад Вольга Всеславьевич.
Стал Вольга ростеть-матереть,
Обучался Вольга многим мудростям:
Щукой-рыбою ходить в морях,
Птицей-соколом летать под оболока,
Серым волком рыскать во чистых полях.
Уходили все рыбушки в глубокие страны,
Улетали все птичушки за облака,
Убегали все зверушки в темные леса.

Стал он, Вольга, ростеть-матереть,
Подбирал себе дружинушку хоробрую,
Свёрстных себе волосом да голосом,
Речью, пословицей, походкой,
Всей поступочкой молодецкой,
Тридцать молодцев без единого,
Сам-то Вольга был во тридцатых.

Как не стали мужики тут со двух городов:
С славна Гурчевца да с Ореховца,
Даней-пошлин платить во Киев град, –
Молодой Вольга Всеславьевич
Со дружиной хороброй справляется;
За получкой к городам тем снаряжается!
Все берут они жеребчиков молоденьких,
Все молоденьких берут да темнокарих.
Вот посели на добрых коней, поехали,
Выезжали во раздольице чисто поле,
Услыхали во чистом поле оратая:
Орет в поле оратай, посвистывает,
У оратая сошка поскрипывает,
А омешики по камешкам почиркивают.

Едут молодцы вперед до оратая,
Едут день они с утра до вечера,
А не могут до оратая доехать.
Орет в поле оратай, посвистывает,
У оратая сошка поскрипывает,
А омешики по камешкам почиркивают.

Другой день они едут до оратая,
Другой день с утра до вечера,
А не могут до оратая доехать.
Орет в поле оратай, посвистывает,
У оратая сошка поскрипывает,
А омешики по камешкам почиркивают.

Третий день они едут до оратая,
Третий день идет ко полудню –
Только тут оратая наехали.
Орет в поле оратай, понукивает,
На кобылушку свою погукивает,
С края уедет – у другого не видать,
Из земли дубья-колодья вывёртывает,
А великие каменья все в борозду валит;
Только кудри у оратая качаются,
Скатным жемчугом по плечам рассыпаются.

У оратая кобылка-то соловая,
На кобылке гужики шелковые,
Хвост до земли растилается,
Грива колесом завивается.
Сошка у оратая дубовая,
А омешики на сошке чиста серебра,
На омешиках присошек красна золота,

Говорит Вольга таковы слова:
– Бог тебе помочь, оратаюшко?
Что орать ли, пахать да крестьянствовать,
С края в край бороздочки помётывать!

Говорит оратай таковы слова:
– Да поди-ка ты, Вольга Всеславьевич!
Надо Божью помочь нам крестьянствовать,
С края в край бороздки помётывать.
Сам далече-ль едешь, куда путь держишь
Со своею со дружинушкой хороброй? –

Говорит Вольга таковы слова:
– Еду с града Киева ко двум городам:
К славну Гурчевцу да к Ореховцу:
Не хотят мужики даней-пошли платить.

– Ай ты, млад Вольга Всеславьевич!
В том Гурчевце да во Ореховце
Мужики-то живут все разбойники:
Я недавно был там – третьёго дни,
Закупил себе соли целых три меха,
А и в каждом меху было по сту пуд,
Положил на кобылку на соловую,
На кобылку на соловую Обнеси-Голова,
Сам я, молодец, садился – ровно сорок пуд,
И поехал по Гурчевцу-Ореховцу.
Как тут стали мужики меня захватывать,
Те разбойники гурчевцы-ореховцы,
Стали грошей подорожных с меня просить.
Стал я грошей подорожных мужикам делить;
Да чем меньше грошей стало ставиться,
Тем просителей все больше стало ставиться.
А я был с шалыгой подорожной,
Стал делить им грошей подорожных:
Да кой стоя сидел, тот и лёжа лежит –
Положил их, разбойников, до тысячи.

– Ай же ты, оратай-оратаюшко!
Поезжай-ка ты со мною во товарищах.
Собирался с ним оратай во товарищах,
С сошки гужики шелковеньки повыстегнул,
Да кобылку соловеньку повывернул,
Сам садился на кобылку соловеньку;
Все посели на добрых коней, поехали.

Говорит оратай таковы слова:
– Ай же ты, Вольга Всеславьевич!
А оставил я ведь сошку в бороздочке;
А не для-рати прохожего-проезжего:
Маломожный наедет – не управится;
А богатый наедет – не позарится,
Не наехал бы на сошку свой брат мужик:
Он как сошку с земельки то повыдернет,
Из омешиков земельку повытряхнет,
Да из сошки омешики повыколет –
Нечем будет самому мне крестьянствовать.
Уж пошли-ка ты дружинушку хоробрую,
Чтобы сошку с земельки повыдернули,
Из омешиков земельку повытряхнули,
Бросили бы сошку за ракитов куст.

Посылает Вольга Всеславьевич
Со своей со дружинушки хороброй
Трех самолучших добрых молодцев,
Чтобы сошку с земельки повыдернули,
Из омешиков земельку повытряхнули,
Бросили бы сошку за ракитов куст.
Едут к сошке три могучих молодца,
За рогач они сошку вокруг вертят,
А не могу сошки с земли поднять.

Посылает Вольга десять молодцев –
Едут к сошке целым десяточком,
За рогач они сошку вокруг вертят,
Сошки от земли поднять нельзя.
Посылает всю дружинушку хоробрую,
Тридцать молодцев без единого –
Едут к сошке все тридцать без единого,

За рогач берут сошку, вокруг вертят,
От земельки сошки поднять нельзя.
Говорит оратай таковы слова:
– Ай ты, млад Вольга, княжеский сын!
Не дружинушка у тебя хоробрая,
А немудрая у тебя хлебоясь.

Сам подъехал к сошке оратаюшко,
За рогач брал сошку одной рукой,
Сошку с земельки повыдернул,
Из омешиков земельку повытряхнул,
Подхватил да махнул в ракитов куст –
Улетела сошка под облака,
Пала сошка на земь за ракитов куст,
Во сыру землю до рогача ушла.
Сели на коней опять, поехали.

Говорит Вольга Всеславьевич:
– Ай же ты, оратай-оратаюшко!
Мы поедем-ка с тобой в запуски.
У оратая кобылка ступком идет,
У Вольги-то конь побегивает;
У оратая кобылка рысью идет,
У Вольги-то поскакивает;
У оратая кобылка грудью пошла,
А Вольгин-то конь и гнаться не мог.

Стал Вольга оратаю покрикивать,
Стал Вольга колпаком помахивать:
– Стой-ка ты, постой, оратаюшко!
Кабы эта кобылка конём была,
За коня бы я дал пятьсот рублей.

Говорит в ответ оратаюшко:
– Глупый ты, Вольга, неразумный Вольга! –
Я кобылку взял жеребеночком,
Однолетком-жеребеночком от матушки,
Дал за жеребеночка пятьсот рублей,
А теперь цена кобылке цела тысяча.
Кабы эта кобылка да конём была,
Экоему коню бы сметы не было.

Говорит Вольга Всеславьевич:
– Ай же ты, оратай-оратаюшко!
Как тебя, скажись-ка, именем зовут,
Как величают по отечеству?

– Ай, ты, млад Вольга Всеславьевич!
Я как ржи напашу да в скирды сложу,
В скирды сложу, с поля выволочу,
С поля выволочу, дома вымолочу,
Драни надеру да пива накурю,
Пива накурю да гостей заберу, –
Станут гости пить, станут кушати,
Станут здравствовать меня да похваливать:
– Ай ты здравствуешь, Микула Селянинович!

Ехали вперед добры молодцы,
Подъезжали под Гурчевец-Ореховец,
Да наехали на драку, на великий бой.
Мужики-то эти гурчевцы-ореховцы
От дали узнали добрых молодцев,
А и были же злодеи тут догадливы:
На той реченьке ли да на быстрой
Понаделали мосточиков поддельных.

Молодой Вольга сам догадлив был:
Посылал на мосточики вперед себя
Эту силушку-дружинушку хоробрую.
Как зашла эта силушка великая
Да на те на мосточки поддельные,
Подломилися мосточики поддельные,
Стала сила в реченьке тонуть да гибнуть.

Как тут млад Вольга со Микулушкой
Рассердились да разгневались,
Приправляли за реченьку добрых коней,
Одним скоком скочили на тот бережок,
Стали-почали злодеев чествовать,
Чествовать да жаловать,
Оплетьми их до-люби нахлыстывать:
– А и вот же вам, ребята, за дурачество!

Как клянутся тут ребята, заклинаются:
– Трое проклят будет на веку из нас,
Кто еще с такими молодцами свяжется,
Заведет с вами драку, великий бой!

Стали вкруг их ходить, оглядывать,
Промежду собой да приговаривать:
– А ведь этот-то ребята, и третьего дня был,
И третьего дня был, нас, мужиков, побил!
Собирались ребята, извинялись,
Понизенько молодцам поклонялись:
– Уж вы гой еси, удалы молодцы;
Получайте-ка все дани с нас, невыплаты.

Брал Вольга с них дани-невыплаты,
Со Микулой скоро поворот держал,
Поворот держал в стольный Киев град.
Тем поездка эта и решилась.
А и то старина, то и деяние!

Как замолкнул молодой Добрынюшка,
Положил на лавку гусельцы звончатые,
Проговорил Владимир стольно-киевский:
– Ай ты, славный гусельщик наш Добрынюшка!
Пил допреж ты чарочку заздравную,
А теперь повыпей-ка забавную,
Во-первых за то, что распотешил нас,
Во-других за то, что ко стыду привел
Смелого Алёшеньку Поповича:
Во скамье сидит Алёшка, не сворохнется,
Утопил глаза завидливы в дубовый стол.

Наливал Добрыня чару зелена вина,
Да не малую стопу – в полтора ведра,
Разводил её медком стоялым,
Возымает чару единой рукой,
Выпивает чару за единый вздох.
Говорит Бермята сын Васильевич:
– Ай же ты, Добрынюшка Никитич млад
А не тем лишь та поездка кончилась:
Как Вольга во Киев град ворочался,
Тут Микула, слышно, зазывал Вольгу
В дом свой во гостёбище почестное.
Как приехали к посвельицу Микулину,
Выводили в стрету им три девицы,
Славные три дочери Микулины,
Поленицы молодые все, удалые,
Все в родителя и силою, и мудростью:
Старша – Василиса дочь Микулична,
Средняя – Мария дочь Микулична,
И меньша – Настасья дочь Микулична,
Принимали гостя с честью-почестью…

Говорит Алёшенька Попович млад:
– Ай ты, славный загусельщик наш Добрынюшка!
Полениц удалых и забыл как раз!
Ты поди-ка, сослужи-ка Богу молебен,
Что Микула твой уже преставился:
За твою за память молодецкую
Наградил бы он тебя из рук своих
Теми же грошами подорожными –
Шелепугой подорожною.
Хоть и живы дочери Микулины,
Да вот та, что поумнее, старшая,
Василиса дочь Микулишна,
За Ставра Годинова замуж пошла,
Во Чернигове за муженьком живет,
На печи лежит да калачи жует;
Всех сумела здесь продать да выкупить,
А Владимира-то князя и с ума свела;
И тебя не обошла бы благодарностью.
Но вот сестры у нее еще на выданье,
Обе поленицы же удалые,
Во раздольице чистом поле полякуют;
Вы седлайте-ка скорей добрых коней,
Ты, Добрыня, со своим со братцем большим,
С первым ли богатырем Ильею Муромцем,
Выезжайте во раздольице чисто поле,
Во чистом поле порыскайте, покликайте –
Может, выкличите полениц удалых;
Тут побить их во бою вам, добрым молодцам,
Уже дело не великое – последнее;
А кто поленицу во бою побьет,
За того ведь замуж идет.
Прямо в церковь божью ко злату венцу,
От венца честным пирком ли и за свадебку!
Только будет, как Ставра Годинова,
Приберут вас ко белым рукам –
Не взыщите, братцы, не прогневайтесь!

Отвечает старый Илья Муромец:
– Старому жениться не ко младости,
Век с бабой бабиться – не у радости.
Да не биться мне и с родом со Микулиным:
Любит Мать Сыра Земля его.
А случись нелегкая посъехаться
С поленицею удалой во чистом поле –
Из седла собью девчину на сыру землю,
Коли взмолится – спущу во живости,
Заупрамится – предам и смерти скорой.
Да не дай мне, Боже, биться с бабою,
Дай мне поединщиков-богатырей,
Супротив меня могучих супротивников!
Тут как сам Господь положит на душу:
Либо силушки друг у друга отведаем,
Либо же крестами побратаемся.

А Алёша все не унимается,
Говорит Илье, сам усмехается:
– Коль наедет мужика Микулушка,
Своего же брата гурчевца-ореховца –
Силушку над мужиком изведает,
Нахлыстает шелепугой до-люби;
А наедет на сильного богатыря,
Так вернее побрататься с ним.

Говорит Добрынюшка Никитич млад:
– Ай же, смелый ты Алёшенька Попович млад!
Любо всякому богатырю
По чисту полю порыскать. Пополяковать,
Силой с неверным за святую Русь
Позакладывать и буйную голову,
Простоять хоть век на заставушке,
За сирот, за вдов да за бедных людей.
Да не честь же, не хвала богатырю
Для ради утехи молодецкой,
Проливать безвинную человечью кровь,
Обездоливать семейку богатырскую,
Молоду жену да малых детушек.
А мужик Микула Селянинович
И не тянется за славой богатырской:
Он проходит в поле век за сошкою,
С края в край распахивает землю-матушку,
Напасает хлебушка на всю святую Русь –
И на нас с тобой, могучих богатырей;
Всю земную тягу, во поту лица,
Носит он, кормилец, на плечах мужицких,
А земную тягу на плечах носить
Не под силу и сильнейшему богатырю.
Ты чего, насмешник, усмехаешься?
Знать, забыл про сумочку Микулину?
Не длинна старинка, да тяжка, веска,
Как та малая сумочка Микулина.
Уж сыграю-ка еще старинку чудную
Всем вам, добрым людям, на потешенье,
А тебе, Алёше, на утешенье.

Брал опять он гуселицы звончатые,
Заводил старинку чудную
Про ту малую сумочку Микулину.

1 комментарий

  1. Интересно почитать, спасибо

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.