Сивка-бурка

Жил старик со старухою; у них было три сына: двое умных, третий дурак. Старик со старухой померли. Перед смертью отец говорил:
– Дети мои любезные! Ходите три ночи на мою могилу сидеть.
Они кинули между собой жребий; досталось дураку идти. Дурак пошел на могилу сидеть; в полночь выходит отец его и спрашивает:
– Кто сидит?
– Я, батюшка, – дурак.
– Сиди, мое дитятко, господь с тобою!
На другую ночь приходится большому брату идти на могилу; большой брат просит дурака:
– Поди, дурак, посиди за меня ночку; что хочешь возьми.
– Да, поди! Там мертвецы прыгают…
– Поди; красные сапоги тебе куплю.
Дурак не мог отговориться, пошел другую ночку сидеть. Сидит на могилке, вдруг земля раскрывается, выходит его отец и спрашивает:
– Кто сидит?
– Я батюшка, – дурак.
– Сиди, мое дитятко, господь с тобою!
На третью ночь надо среднему брату идти, то он просит дурака:
– Сделай милость, поди посиди за меня; что хочешь возьми!
– Да, поди! Первая ночь страшна была, а другая еще страшнее: мертвецы кричат, дерутся, а меня лихорадка трясет!
– Поди; красную шапку тебе куплю.
Нечего делать, пошел дурак и на третью ночь. Сидит на могилке, вдруг земля раскрывается, выходит его батюшка и спрашивает:
– Кто сидит?
– Я – дурак.
– Сиди, мое дитятко, господь с тобою! Вот тебе от меня великое благословение.
И дает ему три конских волоса. Дурак вышел в заповедные луга, прижег-припалил три волоса и крикнул зычным голосом:
– Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Бежит сивка-бурка, вещая каурка, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, Ни пером написать.
Поутру царь клич кличет:
– Кто в третьем этаже мою дочь Милолику-царевну с разлету на коне поцелует, за того отдам ее замуж.
Старшие братья сбираются смотреть, зовут с собой дурака:
– Пойдем, дурак, с нами!
– Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов да набью галок – и то собакам корм!
Вышел в чистое поле, припалил три конские волоса и закричал:
– Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Бежит сивка-бурка, вещая каурка, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился: сделался такой молодец, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул и понесся; его конь бежит, земля дрожит; горы, долы хвостом застилает, пни, колоды промеж ног пускает. Через один этаж перескакал, через два – нет, и уехал назад.
Братья приходят домой, дурак на полатях лежит; говорят ему:
– Ах, дурак! Что ты не пошел с нами? Какой там молодец приезжал – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать!
– Не я ли, дурак?
– Да где тебе такого коня достать! Утри прежде под носом-то!
На другое утро старшие братья сбираются к царю смотреть, зовут с собой дурака:
– Пойдем, дурак, с нами; вчера приезжал хорош молодец, нынче еще лучше приедет!
– Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов, набью галок и принесу – и то собакам корм!
Вышел в чистое поле, припалил конские волосы:
– Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой.
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился, сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул, через два этажа перескакал, через третий – нет; воротился назад, пустил своего коня в зеленые заповедные луга, а сам пришел домой, лег на печи.
Братья приходят:
– Ах, дурак, что ты не пошел с нами? Вчера приезжал хорош молодец, а нынче еще лучше; и где эта красота родилась?
– Да не я ли, дурак, был?
– Эх, дурак дурацкое и говорит! Где тебе этакой красоты достать, где тебе этакого коня взять? Знай на печи лежи…
– Ну, не я, так авось завтра узнаете.
На третье утро сбираются умные братья к царю смотреть:
– Пойдем, дурак, с нами; нынче он ее поцелует.
– Нет, не хочу; я в поле пойду, кузов возьму, набью галок, домой принесу – и то собакам корм!
Вышел в чистое поле, припалил конские волосы и закричал громким голосом:
– Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой.
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое ушко влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул, через все три этажа перескакал, царскую дочь в уста поцеловал, а она его золотым перстнем ударила в лоб.
Воротился дурак назад, пустил своего доброго коня в заповедные луга, а сам пришел домой, завязал голову платком, лег на полати. Братья приходят:
– Ах, дурак! Те два раза молодцы приезжали, а нынче еще лучше; и где этакая красота родилась?
– Да не я ли, дурак, был?
– Ну, дурак, дурацкое и орет! Где тебе этакой красоты достать?
Дурак развязал платок, всю избу осветил. Спрашивают его братья:
– Где ты этакой красоты доставал?
– Где бы ни было, да достал! А вы всё не верили; вот вам и дурак!
На другой день царь делает пир на весь православный мир, приказал сзывать во дворец и бояр, и князей, и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых: царевна-де станет выбирать своего нареченного жениха. Умные братья сбираются к царю на обед; дурак завязал голову тряпицею и говорит им:
– Теперь хоть не зовите меня, я и сам пойду.
Пришел дурак в царские чертоги и забился за печку. Вот царевна обносит всех вином, жениха выбирает, а царь за ней следом ходит. Всех обнесла, глянула за печку и увидала дурака; у него голова тряпицей завязана, по лицу слюни да сопли текут. Вывела его Милолика-царевна, утерла платком, поцеловала и говорит:
– Государь батюшка! Вот мой суженый.
Видит царь, что жених нашелся; хоть дурак, а делать нечего – царское слово закон! И сейчас же приказал обвенчать их. У царя известное дело – ни пиво варить, ни вино курить; живо свадьбу справили.
У того царя было два зятя, дурак стал третий. Один раз призывает он своих умных зятьев и говорит таково слово:
– Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую я вам велю: есть в степи уточка золотые перышки; нельзя ли ее достать мне?
Велел оседлать им добрых коней и ехать за уточкою. Дурак услыхал и стал просить:
– А мне, батюшка, дай хоть водовозницу.
Дал ему царь шелудивую лошаденку; он сел на нее верхом, к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял хвост в зубы, погоняет ладонями по бедрам:
– Но, но, собачье мясо!
Выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал с нее шкуру и закричал:
– Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вот вам батюшка корму прислал.
Налетели галки, карги и сороки и съели все мясо, а дурак зовет сивку-бурку:
– Стань передо мной, как лист перед травой.
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; дурак влез в левое ушко – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и стал молодец. Добыл утку золотые перышки, раскинул шатер, сам в шатре сидит; а возле уточка ходит. Наехали на него умные зятья, спрашивают:
– Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка.
Отвечает дурак:
– В вашу пору – братец вам.
– А что, братец, продаешь уточку золотые перышки?
– Нет, она не продажная, а заветная.
– А сколько завету?
– С правой руки по мизинцу.
Отрезали по мизинцу с правой руки и отдали дураку; он в карман положил. Приехали зятья домой, полегли спать; царь с царицею ходят да слушают, что зятья говорят. Один говорит жене:
– Тише, руку мне развередила.
Другой говорит:
– Ох, больно! Рука болит.
Поутру царь призывает к себе умных зятьев:
– Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи свинка золотая щетинка с двенадцатью поросятами; достаньте мне ее.
Приказал оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Дурак выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру:
– Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вам царь корму прислал.
Слетелись галки, карги и сороки и расклевали все мясо. Дурак вызвал сивку-бурку, вещую каурку, добыл свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, свинка около ходит. Наехали умные зятья:
– Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка.
– В вашу пору – братец вам.
– Это твоя свинка золотая щетинка?
– Моя.
– Продай нам ее; что возьмешь?
– Не продажная, а заветная.
– Сколько завету?
– С ноги и по пальцу.
Отрезали с ноги по пальцу, отдали дураку и взяли свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами.
Наутро призывает царь своих умных зятьев, приказывает им:
– Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи кобыла золотогривая с двенадцатью жеребятами; нельзя ли достать ее?
– Можно, батюшка!
Приказал царь оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Сел он к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял в зубы хвост, ладонями погоняет; умные зятья над ним смеются. Выехал дурак в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру:
– Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вот вам батюшка корму прислал.
Слетелись галки, карги и сороки и поклевали все мясо. Тут закричал дурак громким голосом:
– Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и стал молодец.
– Надо, – говорит, – добыть кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами.
Отвечает ему сивка-бурка, вещая каурка:
– Прежние задачи были ребячьи, а это дело трудное! Возьми с собой три прута медных, три прута железных и три оловянных; станет за мною кобылица по горам, по долам гоняться, приустанет и упадет наземь; в то время не плошай, садись на нее и бей промеж ушей всеми девятью прутьями, пока на мелкие части изломаются: разве тогда покоришь ты кобылицу златогривую.
Сказано – сделано; добыл дурак кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, кобылица к столбу привязана. Наехали умные зятья, спрашивают:
– Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка.
– В вашу пору молодец – братец вам.
– Что, братец, твоя кобыла к столбу привязана?
– Моя.
– Продай нам.
– Не продажная, а заветная.
– А сколько завету?
– Из спины по ремню.
Вот умные зятья жались-жались и согласились; дурак вырезал у них по ремню из спины и положил в карман, а им отдал кобылицу с двенадцатью жеребятами.
На другой день сбирает царь пир пировать; все сошлись. Дурак вынул из кармана отрезанные пальцы и ремни и говорит:
– Вот это – уточка золотые перышки, вот это свинка золотая щетинка, а вот это – кобылица золотогривая с двенадцатью жеребятами!
– Что ты бредишь, дурак? – спрашивает его царь, а он в ответ:
– Государь батюшка, прикажи-ка умным зятьям перчатки с рук снять.
Сняли они перчатки: на правых руках мизинцев нет.
– Это я с них по пальцу взял за уточку золотые перышки, – говорит дурак; приложил отрезанные пальцы на старые места – они вдруг приросли и зажили.
– Сними, батюшка, с умных зятьев сапоги.
Сняли с них сапоги – и на ногах не хватает по пальцу.
– Это я с них взял за свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами.
Приложил к ногам отрезанные пальцы – вмиг приросли и зажили.
– Батюшка, сними с них сорочки.
Сняли сорочки, у обоих зятьев из спины по ремню вырезано.
– Это я с них взял за кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами.
Приложил те ремни на старые места – они приросли к спинам и зажили.
– Теперь, – говорит дурак, – прикажи, батюшка, коляску заложить.
Заложили коляску, сели и поехали в чистое поле. Дурак прижег-припалил три конские волоса и крикнул громким голосом:
– Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой.
Конь бежит, земля дрожит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит, прибежал и стал как вкопанный. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! С того времени жил он с своей женою по-царски, ездил в коляске, пиры задавал; на тех пирах и я бывал, мед-вино пивал; сколько ни пил – только усы обмочил!

1 комментарий

  1. Братья то обещали купить старший красные сапоги,а средний красную шапку!

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.