Ставёр Годинович и Василиса Микулична

В стольном было городе Киеве
Да у ласкового князя у Владимира
Было пированьице, почестен пир
На многих князей, на бояров,
На всех гостей столовых,
На всех людей торговых,
На всех званых-браных, приходящих.

На пиру все наедались,
На честном все напивались,
Чем-нибудь все похвалялись:
Кто хвалился славным отечеством,
Кто удалым молодечеством,
Иной хвастался добрым конем,
А другой ли шелковым портом,
Изо всех гостей Ставёр Годинович,
Молодой торговый гость черниговский,
Лишь один сидит, не ест, не пьет, не кушает,
Белой лебеди не рушает,
Да ничем-то молодец не хвастает.

Ходит солнышко Владимир князь по горенке,
Сам Старву да проговорит:
– Ах ты, молодой Ставёр да сын Годинович!
Что же ты сидишь, не ешь, не пьешь, не кушаешь,
Белой лебеди моей не рушаешь,
Да ничем-то, молодец, не хвастаешь?
Али нечем вам, черниговцам, похвастать?

Отвечает молодой Ставёр Годинович:
– Нечем мне, Ставру, пред вами здесь похвастать!
Мне похвастать – не похвастать отцом-матушкой:
Отца-матушки моих в живых уж нет.
Мне похвастать – не похвастать золотой казной:
Золотая казна торговая не тощится,
Малы денежки торговые не держатся.

Мне похвастать – не похвастать цветным платьицем:
Цветные платьица мои не носятся:
У меня есть тридцать молодцев,
Тридцать молодцев – портных все мастеров,
Шьют кафтаны мне все снова-на-ново;
День держу кафтанчик, подержу другой,
Да снесу кафтанчик в лавочку на рыночек,
Вам же, князьям-боярам, продам,
А возьму с вас цену полную.

Мне похвастать – не похвастать крепким чоботом:
Чоботы мои не держатся:
У меня есть тридцать молодцев,
Тридцать молодцев – сапожных мастеров,
Шьют мне чоботы все снова-на-ново;
День держу их, проношу другой,
В лавочку снесу опять на рыночек,
Вам же, князьям-боярам, продам,
А возьму с вас цену полную.

Мне похвастать – не похвастать и добрым конем:
Добры кони у меня не ездятся:
У меня кобылочки все златошерстые,
Все дают жеребчиков хорошеньких;
Что получше-то жеребчики – то езжу сам,
Что похуже-то сгоню на рыночек,
Вам же, князьям-боярам, продам,
А возьму с вас цену полную.

А и нечем мне пред вами хвастать.
Разве мне похваcтать молодой женой,
Василисой дочерью Микуличной?
Как во лбу у неё светел месяц,
Под косицами – звезды частые,
Бровушки чернее чёрна соболя,
Очушки яснее ясна сокола;
Всех вас, князей-бояров, продаст да выкупит:
А тебя, Владимира, с ума сведет.

На то слово на пиру все призамолкли,
А Владимиру то слово не слюбилось,
И проговорит Владимир таковы слова:
– Гой вы, слуги мои, слуги верные!
Вы берите-ка Ставра Годинова
За его за ручки за белые,
За его за перстни за злаченые,
За его хвастки да за великие,
За его речи неучливые,
Посадите на овес да на воду
Не на много, не на мало – ровно на шесть лет.
Пусть-ка там Ставёр да обумнеется,
Пусть-ка там да образумится.
Поглядим-ка, как Ставрова молодая жена
Муженька из погребов повыручит,
Всех вас, князей-бояров, продаст да выкупит,
А меня, Владимира, с ума сведет.

Взяли слуги верные Ставра Годинова
За его ручки за белые,
За его за перстни за злачёные,
Отвели во погреба глубокие,
Позадвинули дощечками железными,
Позащёлкнули замочками булатными,
Пропитомство клали овса с водой.

Посылал Владимир князь грозного посла
Ко Ставру Годиновичу во Чернигов град,
Чтобы двор его там запечатать,
Молодую жену его во Киев взять.
В ту пору Ставровой молодой жене,
Василисе дочери Микуличне,
Перепала весточка нерадостная,
Что её любимый муж Ставёр Годинович
Солнышком Владимиром во Киеве
Посажен во полон во погреба холодные
Не на много, не на мало – ровно на шесть лет.

Говорила Василиса дочь Микулична:
– Деньгами мне выкупать Ставра – не выкупить,
Силою мне выручать Ставра – не выручить.
Я могу ли, нет, Ставра повыручить
Да своей догадочкою женскою.

Шла тут Василиса дочь Микулична
По своей палате белокаменной,
Воскричала Василиса во всю голову.
Во всю голову кричала жалким голосом:
– Ай же вы, мои служанки верные!
Вы бегите-ка ко мне скорёшенько,
Вы рубите-ка мне косы русые,
Вы несите-ка мне платьица посыльные
Да седлайте-ка коня мне богатырского!

Подбегали верные служаночки,
Подрубили по-мужски ей русы косыньки,
Приносили ей одёжицы посыльные,
Заседлали ей коня да богатырского.
Накрутилась Василиса в платья цветные,
Назвалась послом со Золотой Орды,
Что грозным послом Василием Микуличем,
Набрала дружинушки хороброй,
Сорок молодцев – все молодых борцов,
Сорок молодцев – все молодых стрельцов,
И поехала послом ко Киеву,
К ласковому князю ко Владимиру.

Половину ли дороженьки проехали,
А навстречу им из Киева грозён посол:
Съехались послы тут, поздоровались;
Как великие послы послуются,
Ручка об ручки они целуются.

Стал из Киева посол выспрашивать:
– Ай и гой же вы, удалы добры молодцы!
Вы куда поехали, куда вас Бог несёт?
Говорят ему, послу, да таковы слова:
– Мы из дальней де земли, из Золотой Орды,
От грозного царя, собаки Калина,
А поехали к городу ко Киеву,
К ласковому князю ко Владимиру,
Взять все дани-выходы-невыплаты
За немного, за немало – за двенадцать лет,
Что за всякий год да по три тысячи.

Как из Киева посол-то позадумался,
Позадумался, в ответ проговорил:
– Сам я де из Киева грозён посол,
Еду ко Ставру Годинову в Чернигов град,
Двор его там запечатать,
Молодую жену его во Киев взять.

Говорят ему удалы добры молодцы:
– Прежде был у нас там постоялый двор;
Ныне заезжали – никого в дому:
Молодая жена Ставрова убиралась
В дальнюю землю, во Золоту Орду.

Скоро киевский посол тут поворот держал,
Приезжал во Киев град ко князю солнышку,
Рассказал ему, Владимиру, тихонько,
Что из дальней де земли, из Золотой Орды,
Едет к Киеву немилостив посланничек
От грозного царя собаки Калина.

А и больно тут Владимир запечалился;
Покидались все, пометались;
Улицы метут, да ставят ельничек;
Перед воротами ждут посланничка
От грозного царя собаки Калина.

А грозён посол Васильюшка Микулич сын
Не доедучи до города до Киева,
Пораздёрнул во чистом поле белой шатер
Едет сам во Киев град ко князю солнышку.

Приезжал посол во княжеский двор,
Поскакал посол да со добра коня,
Во сыру землю копье тупым концом,
А шелковый повод на злачёный гвоздь,
У дверей не спрашивал придверников,
Прямо шел во палаты белокаменные,
По ступенцам ставится тихонько,
По сеням идет да полегонько,
Входит в гридню княжескую,
Крестит очи по-писаному,
И ведет поклоны по-учёному,
Клонится на все четыре стороны,
Князю солнышку с княгинею в особину,
Наипаче же той князевой племяннице,
Молодой Забавушке Путятичне.

Говорит грозному послу Владимир князь:
– Здравствуешь, посол ты с Золотой Орды!
Ты садись-ка с нами за дубовый стол,
Отдохни с широкой со дороженьки.

Говорит в ответ ему грозён посол:
– Гой еси ты, князь Владимир стольно-киевский!
Недосуг сидеть послу, рассиживать,
Нас, послов, за то не жалуют.
Как послал меня собака Калин царь
Взять с тебя все дани-выходы-невыплаты
За немного, за немало – за двенадцать лет,
Что за всякий год да по три тысячи;
Как я сам, посол Василий да Микулич сын,
Взять себе хочу в супружество
Молодую твою любимую племянницу,
Что по имени Забаву дочь Путятичну.

Говорит Владимир стольно-киевский:
– Ай ты, молодой Васильюшка Микулич сын!
Я пойду с племянницей подумаю.
Выводил племянницу из горенки,
Спрашивал племянницу, выведывал:
– Ай же ты, моя любезная племянница!
Ты пойдешь ли за того грозна посла,
За млада Василия Микулича?

Говорит ему племянница тихонько:
– Ай же ты, мой дядюшка возлюбленный!
Что-то у тебя теперь затеяно,
Что-то у тебя задумано?
Не отдай ты девицы за женщину,
Не наделай смеху по святой Руси.

Говорит Владимир стольно-киевский:
– Ай же ты, любезная племянница!
Как же не отдать мне за грозного посла,
За грозного посла собаки царя Калина?
– А не быть же то грозну послу – быть женщине.
Знаю я приметы все по-женскому:
Как по улочке идет – что уточка плывет,
А по горенке ступает почастенько;
Как на лавочке сидит – колена вместе жмет,
С поволокою глаза поваживает.
Речь с провизгом у нее по-женскому,
Бёдра крутенькие у нее по-женскому,
Ручки беленькие у нее по-женскому,
А и пальчики-то тоненькие по-женскому,
Даже душки от колец не вышли все.
Двое-надвое нам будет хоть с тоски пропасть!

Говорит Владимир стольно-киевский:
– Я пойду, посла да попроведую,
Будет он не молодец, а женщина,
Не пойдет он по-мужски бороться.

Взял-повыбрал князь семь молодцов-борцов,
Пять братов Причтенков, двух Хапиловых,
Выводил их на широкий двор,
Приходил к Василию Микуличу,
Говорил сам таковы слова:
– Молодой Василий ты Микулич сын!
Не угодно ль со борцами да потешиться,
На широком на дворе да побороться!

Отвечает млад Васильюшка Микулич сын:
– А и некому же у меня бороться:
Во чистом поле борцы мои оставлены;
Самому мне разве поотведать?
Я ведь сызмала по улочке побегивал,
Шуточки с ребятами пошучивал.

И выходит он к борцам на широкий двор;
Среди двора они становятся,
На борьбу на рукопашную сходятся.
Молодой Васильюшка Микулич сын
Как возьмет во левую руку трех борцов,
Как возьмет во правую руку трех других борцов,
Столкнет их вместе да раскинет врозь,
А седьмого-то смахнет в серёдочку –
На земли лежат все семь борцов, не могут встать.

Плюнул князь Владимир, да и прочь пошел.
– Глупая Забава, неразумная!
Долог волос у тебя, ум короток:
Женщиною назвала богатыря:
Экого посла здесь и не видано!

Позаспорилась Забава с князем-дядюшкой:
– Ай же ты, мой государь-свет дядюшка!
А не быть же то грозну послу – быть женщине:
Все приметы у него по-женскому.

Говорит Владимир стольно-киевский:
– Я пойду, еще посла проведую:
Будет он не молодец, а женщина,
Не пойдет стрелять он из тугого лука.

Выводил он тут двенадцать молодцов-стрельцов,
Славных все, могучих богатырей,
Приходил к Василию Микуличу:
– Молодой Василий ты Микулич сын!
Не угодно ль со стрельцами да потешиться,
Из туга лука стрелять да за целую версту!

Отвечает млад Васильюшка Микулич сын:
– Во чистом поле стрельцы мои оставлены;
Самому мне разве поотведать?
Я ведь сызмала по улочке побегивал,
Из тугого лука с ребятками постреливал.

Выходили тут двенадцать молодцов-стрельцов,
Из тугого лука стреляют по сыру дубу,
Попадают за целую версту во сырой дуб:
От их стрел калёных,
От стрел их богатырских
Только сырой дуб шатается,
Будто от погоды сильной.

Говорит посол Васильюшка Микулич сын:
– Гой еси, Владимир стольно-киевский!
Богатырских ваших луков мне не надобно.
Прикажи-ка мне мой малый лук подать,
Волокитное лучёнышко завозное.

Как тут кинулись удалы добры молодцы:
Под один ли рог несут пять молодцев,
Под другой другие пять несут,
Тридцать молодцев колчан калёных стрел тащат.
Говорит посол Васильюшка Владимиру:
– Уж потешу-ка тебя я, князя солнышка!
Как берет во рученьку во левую
Стрелочку калёную булатную,
Вытягивает тугой лук за ухо:
Спела шелкова тетивка у тугого лука,
Взвыла да пошла стрела калёная –
Все тут сильные, могучие богатыри
Бросилис будто угорелые,
Князь Владимир окорачась наползался;
Хлестнет стрелка по сыру дубу,
Изломала дуб во черенья ножёвые.

Говорит посол Василий таковы слова:
-Как ни жаль сыра дуба мне, кряковистого,
Боле мне жаль стрелочки калёной:
Не найти мне стрелки во чистом поле.

Плюнул князь Владимир, да и прочь пошел,
Говорит себе да таково слово:
– Разве сам посла я попроведаю.
Приказал принесть дощечку шахматную,
Понаставить золоты тавлеички,
Говорил послу да таковы слова:
-Молодой Василий ты Микулич сын!
Не угодно со мной самим потешиться,
Поиграть во шахматы заморские?

Отвечает млад Васильюшка Микулич сын:
– Игроки мои в чистом поле оставлены;
Самому мне разве поотведать?
Я ведь сызмала тавлейками поступывал,
Всех ребятак в шашки-шахматы обыгрывал.

– Ай же ты, лихой игрок, Васильюшка!
Ты поставь-ка на дощечку дани-выходы,
Сам я, князь, поставлю стольный Киев град.
Стали тут тавлейками поступывать,
Стали по доске ходить гулять.
В первый раз посол ступень ступил –
Ко Владимиру не доступил;
Во второй ступил – призаступил,
В третий раз ступил – игру повыиграл,
Шах и мат, да и тавлейки под доску:
– Ай ты, князь Владимир стольно-киевский!
Проиграл ты мне свой стольный Киев град.

Говорит ему Владимир князь:
– Ты изволь меня, посол, взять головой с женой!
И проговорит посол да таковы слова:
– А не надобно же мне тебя с княгинею,
Да не надобно и вашего мне Киева:
Ты отдай-ка за меня замуж племянницу
Молодую Забавушку Путятичну.

На великих радостях Владимир князь
Не пошел Забаву больше спрашивать,
Стал любимую племянницу просватывать
За грозного посла Василия Микулича:
– А и гой же ты, Васильюшка Микулич сын!
Хоть сейчас честным пирком да и за свадебку.

Зачали они справлять свадебку,
Заводили столованьице – почестен пир.
Пир идет у них уже по третий день,
А сегодня им идти ко церкви Божией.
Закручинился посол тут, запечалился.
Говорит ему Владимир стольно-киевский:
– Что же, молодой Васильюшка, не весел ты?
Что же буйную головушку повесил ты?

Отвечает молодой Васильюшка:
– Что-то мне на разуме не весело;
Либо помер дома родный батюшка,
Либо матушка велела долго жить.
Нет ли у тебя веселых загусельщиков,
Поиграть в гусёлышки яровчаты,
Спеть про новые времена, про нынешние,
Да про старые времена, доселешние?

Доставал Владимир загусельщиков –
Все играют, да не весело,
Не могли развеселить посла.
Говорит посол Васильюшка Микулич сын:
– Ай ты, князь Владимир, стольно-киевский!
Нет ли у тебя тут затюремщиков,
Что умели бы играть в гусёлышки?

Выпускал Владимир затюремщиков,
Стали те играть в гусёлышки –
Все играют, да не весело.

Говорит опять посол Васильюшка:
– Ай и где же здесь живет, во Киеве,
Молодой торговый гость черниговский.
Что по имени Ставёр да сын Годинович?
Про него идет молва великая,
Что куда горазд играть в гусёлышки,
Петь про новые времена, про нынешние,
Да про старые времена, доселешние.

Говорит себе Владимир князь:
– Мне как выпустить Ставра, так не видать Ставра,
А не выпустить Ставра, так разгневить посла.
Да не смел Владимир разгневить посла,
Посылает за Ставром Годиновым.
Выводили с погребов Ставра Годинова,
Приводили на почестен пир.

Повскочил тут посол на резвые ноги,
Посадил Ставра да супротив себя,
Супротив себя в скамью дубовую.
Стал Ставёр гусёлышки налаживать,
Стал ко струнке струночку натягивать:
Первую наладил с града Киева,
А другую наладил из Чернигова,
Третью наладил из Царя-града;
Сыгрыши повел великие,
Величает князя со княгинею,
А припевки припевает из-за синего моря.

Все князья да бояре сидят, дивуются,
Все богатыри молчат, заслушались,
А послу вздремнулось, захотелось спать.
Говорит посол Ставру таковы слова:
– Здравствуешь ты, развесёлый молодец,
Молодой Ставёр да сын Годинович!
Ты меня никак не опознал?

Говорит в ответ Ставёр Годинович:
– Не откуда ж мне и знать тебя.
Говорит посол да таковы слова:
– Гой еси ты, князь Владимир стольно-киевский!
Мне твоих не надо даней-выходов,
Ты пожалуй-ка меня веселым молодцем,
Молодым Ставром Годиновым.

Говорит себе Владимир князь:
– Как отдать Ставра, так не видать Ставра,
Не отдать Ставра, так разгневить посла.
Да не смел Владимир разгневить посла,
Отдавал Ставра послу с рук на руки.

Говорит посол да таковы слова:
– Ай ты, молодой Ставёр Годинович!
Мы поедем-ка с тобой во чисто поле,
Посмотреть дружинушку хоробрую.
Сели на добрых коней, поехали,
Приезжали ко дружинушке хороброй.
Шел посол Василий во белой шатёр,
Переоделся Василисой в платья женские:
– Здравствуешь, Ставёр Годинович!
А теперь-то ты меня не знаешь ли?

Отвечает тут Ставёр Годинович:
– Здравствуешь, моя любимая семеюшка,
Молодая Василиса дочь Микулична!
– А за что же ты, Ставёр Годинович,
Засажен был князем в погреба холодные?
– Я тобой похвастал, молодой женой,
Что всех князей-бояров продашь да выкупишь,
Самого Владимира с ума сведешь.
А теперь посядем на добрых коней,
В свою сторону уедем, во Чернигов град.

Говорила Василиса дочь Микулична:
– А не честь же, не хвала нам молодецкая
Воровски уехать из Киева;
Мы поедем свадебку доигрывать.
Князья-бояре-то проданы, выкуплены,
Солнышко Владимир князь с ума сведён.

Воротилися во стольный Киев град,
К ласковому князю ко Владимиру.
Говорила Василиса дочь Микулична:
– Ай ты, солнышко Владимир князь!
Я, грозный посол, Ставрова молода жена,
Василиса дочь Микулична,
Воротилась свадебку доигрывать.
Да отдашь ли за меня еще племянницу?

Говорит Забава дочь Путятична:
– Ай же ты, мой дядюшка Владимир князь!
Чуть ведь смеху не наделал ты по всей Руси,
Чуть не отдал девицы за женщину!

Солнышко Владимир стольно-киевский
Со стыда повесил буйную голову;
Ясные очи утопил в кирпичный пол,
Сам проговорил да таковы слова:
– Благодарствуешь, Ставёр да сын Годинович,
Знал похвастать молодой женой!
Всех сумела здесь продать да выкупить,
А меня, Владимира, с ума свести.
За твою за похвальбу великую
Ты торгуй-ка век во Киеве,
Век торгуй и по веку беспошлинно.

Как тут стали отъезжать из Киева
В свою сторону да во Чернигов град
Молодой Ставёр Годинович
С молодою Василисою Микуличной,
Выходили провожать их князь с княгинею.

Тут ли про Ставра и старину поют,
Морю синему на тишину,
Всем вам, добрым людям, на послушание.

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.